— все забывалось, когда он уходил в окрестности городка. Разве можно лишить Карла Линнеуса солнца, ручейка, трав, пения птиц, набухающих почек! Эти сокровища всегда ждали его по дороге домой.
Природа была с ним — нежная и любящая мать. Он ощущал ее ласку во всем, что видел вокруг себя, прирастая к ней всеми чувствами и помыслами. Главным в жизни мальчика была она — природа. Ребенком, потом подростком, он без устали бродил среди леса и лугов, говорил с кустом и деревом, собирал растения. Часами раскладывал их, старался сохранить. А как горевал маленький Карл, замечая, что они вянут, изменяют окраску, теряют свой вид; искусство гербаризации было ему еще незнакомо.
Он знал на память, какое растение встретится на пути из Векшьё до его дома в Стенброхульте. Но при окончании школы Карл Линнеус по своим успехам занял только пятое место с конца. Да и в этом «достижении», откровенно говоря, помог Ланнерус.
Тем не менее надо было идти в среднюю школу. И он пошел, безропотно покоряясь родителям и общему порядку при подготовке к духовному званию.
В средней школе дело не стало лучше. Бедный Карл Линнеус! Сколько претерпел ты в годы учения от бессердечия и тупости твоих наставников! Не могли они понять, что богословие и древние языки, которыми должны были заниматься юноши большую часть времени, не давали никакой пищи живому уму Карла Линнеуса. Сын пастора, он был очень набожным, но не видел интереса в изучении богословия и древнееврейского языка. Его тянуло к чтению научных книг о растениях. Они писались в то время на латинском языке, а изучать латынь в школе по произведениям Цицерона было для него невыразимо скучно.
«Конечно, Цицерон дал образцы стиля латинской прозы и ораторского искусства, его трактаты, речи, письма заслужили большую славу, — с этим незадачливый гимназист был вполне согласен. — Но знаменитый писатель и оратор древности, к сожалению, не писал о растениях. Так зачем же мне его читать», — так рассуждал юный служитель Флоры.
— Тупица, лентяй! Из него никогда не выйдет пастор! — дружно решили учителя. И не нашлось ни одного из них, кто обратил бы внимание на то, что Карл хорошо занимается по математике и физике. В то время естественные науки в школе были в полном пренебрежении, и успехам в их области не придавали особого значения.
— Ваш сын не способен учиться в средней школе. Напрасная трата времени и денег. Он не рожден для науки и упорных занятий, — заявили отцу.
— У вашего сына полное нежелание учиться. Вместо изучения латыни он тратит время на раскладывание трав на бумаге. Ему не под силу закончить курс средней школы. Лучше его взять из школы!
— Полезнее будет, если ваш сын займется каким-нибудь ремеслом, например сапожным. Пастор из него не получится, а хорошим сапожным мастером он вполне может быть.
Такими словами учителя встретили пастора Нильса Линнеуса, когда он через два года после поступления Карла в среднюю школу приехал в Векшьё узнать о его успехах.
Нильс Линнеус не ждал похвал, но советы преподавателей взять Карла из школы до окончания курса, оставить мысль о карьере священника…
Этот приговор обрушился на голову отца как удар грома. Крушение надежды, мечты — ужасно! Содержание сына в школе унесло значительную часть скромных сбережений. А ведь в семье были и другие дети: младший сын, которого также надо было учить, и две дочери, для которых следовало приготовить хотя бы небольшое приданое.
«Как сказать матери? Все ее помыслы направлены на то, что Карл будет пастором. Что будут думать соседи? Позор, стыд! Ну, что же делать. На все воля божия! Хороший сапожник или плотник — тоже нужные люди. Весь вопрос в том, что Карл не способен к серьезной работе, так сказали его учителя. А сколько труда надо положить, чтобы стать настоящим мастером», — думал огорченный отец. Сомнения терзали его душу.
Еще хуже чувствовал себя сам Карл, отлично понимая, что отец готов решить его судьбу так, как советуют педагоги. Прощай тогда ботаника и надежды изучать науки о растениях. Овладение ремеслом поглотит все силы и время.
И все-таки в Лунд!
Нильс Линнеус пришел к одному знакомому, доктору Ротману, рассказать о своем горе.
— Послушайте, — сказал тот, — есть выход, и вот какой. Преподаватели правы в том, что Карл не обнаруживает склонности к богословию и латыни и пастором вряд ли станет. Но они несправедливо считают, что у него нет дарования. Оно у него есть, большое, редкое! Дадим же должное направление его развитию.
С изумлением пастор Нильс Линнеус слушал доктора Ротмана:
— А я говорю, что из всех учеников школы именно Карла Линнеуса ждет блестящая будущность. Он будет врачом, говорю вам, знаменитым врачом. Что касается заработка, так хороший врач зарабатывает не меньше пастора.
В то время понятие о враче тесно связывалось с понятием о натуралисте, о ботанике, в первую очередь. Лекарства готовили почти исключительно из растений; врач являлся одновременно и аптекарем. Он разыскивал нужные растения, выкапывал их, сушил травы, настаивал, готовил различные снадобья. Стать врачом означало прежде всего практически изучить ботанику. Это обстоятельство и имел в виду Ротман.
Не успел еще удивленный таким предложением отец что-либо ответить, как доктор Ротман озадачил его еще больше:
— Карлу остался один год в школе до окончания. При усиленных занятиях он может за это время подготовиться к поступлению в университет. Пусть поселится у меня в доме и занимается под моим руководством.
Отец горячо поблагодарил доктора Ротмана и, обрадованный, уехал в Стенброхульт. Здесь его встретили бурные протесты жены: она никак не могла сразу расстаться с мыслью о том, что ее старший сын не будет пастором. Но в конце концов природный ум и благоразумие взяли верх; она как будто примирилась с новостью и перенесла свои надежды на
